Раньше я думала, что если я — мама, то должна всегда быть рядом. Помочь, подсказать, решить, предупредить, проконтролировать. Особенно, когда у сына проблемы. Я могла позвонить ему пять раз, а потом ещё десять минут смотреть на телефон и думать: «Почему не отвечает? Что случилось?» Если он принимал решение, которое мне не нравилось, я сразу начинала объяснять, почему он ошибается. Если у него были проблемы — старалась их решить. Если ему было плохо — мне тоже становилось плохо... Мне казалось, что это любовь. Позже я поняла: иногда моя «любовь» так крепко держала сына, что ему просто нечем было дышать.

    В Нар-Аноне я учусь любить, отстраняясь. Сначала это было страшно. Казалось, если я перестану контролировать, то всё развалится. Со временем я увидела, что отстраниться — не значит бросить человека.

    Бывают моменты, когда кажется, что ты больше не можешь жить, а только существуешь. Вокруг — зло, а внутри — боль. В таком состоянии я когда-то пришла на своё первое собрание в семейную группу Нар-Анона. Я была совершенно растеряна, подавлена, закрыта от всего мира и глубоко несчастна. Болезнь наркомании близкого человека высосала из меня всё, оставив лишь страх и отчаяние.

    Сегодня, оглядываясь назад, я пишу эти строки с огромной теплотой и благодарностью. Я уже работаю над своим Четвёртым Шагом, который является путем свободы.

    В программе «Двенадцать Шагов» Нар-Анона я поняла:

    1. Я бессильна перед болезнью наркомании. Самым сложным было признать именно это. Моя потребность

      До того, как я пришла в Нар-Анон, моя жизнь была на грани отчаяния. Отношений в семье не было, была какая-то пустота. Наркомания в семье убивала все сферы существования. Было очень тяжело. Я одержимо пыталась спасти сына-наркомана.

      Опускались руки от бессилия, постоянными моими чувствами были сильный гнев, разочарование, обиды, вина. Время шло, и ничего не менялось, становилось только хуже и опаснее. Надо было что-то делать, иначе я могла потерять сына навсегда. Вскоре наркоман оказался в реабилитационном центре и начал проходить свою программу выздоровления.

      Спустя время я пришла в Нар-Анон– содружество выздоравливающих родственников наркозависимых.

      Для меня тема "Отстранение" - очень трудная. Много читала и слышала, хочу рассказать, как я теперь, будучи членом Нар-Анона, понимаю «отстранение с любовью».

      Когда столкнулась с зависимостью близкого человека, конечно, захотелось спасти его. Да только в попытке спасти, сама оказалась в ловушке, поддерживая разрушительное поведение наркомана: оправдывала его, покрывала проступки, решала его проблемы. В этом случае, отстранение от проблем зависимого стало не отказом от любви к нему, а твердым решением перестать быть частью болезни наркомании. Перестать быть спасателем – значит перестать участвовать в разрушении и себя, и наркомана. Отстранение – это когда я четко говорю: «Я рядом, я люблю тебя, но я не буду поддерживать твою пагубную зависимость. Я не буду помогать твоему падению». Это не равнодушие, а выбор - не быть соучастником. Любовь остается, но границы становятся нерушимыми, чтобы не позволить болезни наркомании растоптать себя. Оказывается, можно искренне любить зависимого человека, но при этом:

      — не давать деньги, которые пойдут на употребление;

      — не сглаживать последствий его безответственных поступков;

      — не терпеть неуважение и оскорбления.

      Когда я узнала, что мой сын употребляет наркотики, моя жизнь постепенно перестала принадлежать мне. Все мои мысли были только о нём. Где он? Что с ним? Употребляет или нет? Как помочь? Что сделать, чтобы он изменился?

      Мне казалось, что если я буду достаточно стараться, достаточно переживать, достаточно контролировать, то смогу спасти его. Я давала деньги, верила обещаниям, решала его проблемы, вытаскивала из трудных ситуаций и каждый раз надеялась, что теперь всё будет по-другому.

      Но становилось только хуже.

      Страх стал моим постоянным спутником. Я перестала спать по ночам, потеряла интерес к собственной жизни, забыла о своих потребностях. Мне казалось, что я плохая мать. А сын продолжал употреблять.

      Когда сын оказался в местах лишения свободы, я испытала смешанные чувства. Было больно, стыдно, страшно. Я задавала себе бесконечные вопросы: «Где я ошиблась?», «Почему это произошло именно с нашей семьёй?», «Что будет дальше?»

      Мне казалось, что моя жизнь закончилась вместе с его свободой.

      До прихода в Нар-Анон я строила свой день, да и всю свою жизнь, беря что-то из прошлого (разбор всех поступков, разговоров, сплетен, событий) и будущего (как бы именно мне хотелось, чтоб оно было). Когда я так жила, настоящее сливалось в один сплошной «день сурка». Ведь когда одна растишь и воспитываешь двоих детей в бесконечных «постирать, убрать, накормить и денег заработать», то редко обращаешь внимание на восход солнца или теплый летний дождь…

      Дети выросли и начали свою взрослую жизнь, а привычка контроля и принятия решений за них осталась. По большому счету я продолжала жить их жизнью. Постоянно толкать, тянуть и упрекать, если что-то было не по-моему.

      Сопротивление сына вылилось в наркозависимость, а мой страх за его жизнь - в безумие.

     Много лет я работала... нет, не бухгалтером, как написано в моей трудовой книжке. На самом деле я была директором, охранником, психологом, следователем, диспетчером и спасателем собственного сына. Правда, зарплату за эту работу никто не платил. Наоборот, я сама постоянно доплачивала. 

    Когда сын начал употреблять наркотики, я не сразу это поняла. Сначала были странные друзья, потом пропавшие вещи, потом бесконечные истории о том, почему срочно нужны деньги. Если бы тогда проводили Олимпийские игры по вере в невероятные объяснения детей, я бы точно взяла золото. 

     — Мам, мне нужны деньги на учебники. 

     Сыну было двадцать пять лет и институт он давно бросил. 

     — Конечно, сынок. 

     — Мам, кошелёк украли. 

     В пятый раз за месяц. 

    — Бедный мой мальчик. 

       Я всегда казалась себе бесстрашной. Я с удовольствием каталась с высоких горок, не боялась собак и часто искала повод, как пощекотать себе нервы. И судьба преподнесла мне урок, как находиться в тревоге каждый день, каждую минуту на протяжении нескольких лет. 

      Эти непрекращающиеся страхи были связаны с судьбой сына, когда я узнала о его наркозависимости. Я боялась за его здоровье, за его жизнь, за его окружение, за его поведение, за его долги, его связи. Боялась, что он попадет в тюрьму, что он заразится СПИДом, что он сойдёт с ума, что он погибнет в драке, передозировки или замёрзнет в снегу от холода. 

       Когда я впервые узнала, что моя дочь употребляет наркотики, мой мир рухнул. Мне казалось, что такого не может случиться с нашей семьёй. Я искала причины, обвиняла себя, пыталась понять, где допустила ошибку.

     Сначала я верила, что смогу справиться сама. Уговаривала дочь, плакала, угрожала, обещала помочь, давала деньги, спасала от последствий её поступков. Каждый раз, когда она говорила: «Мама, я больше не буду», - я верила. Каждый раз надеялась, что это правда. Но болезнь оказалась сильнее моих стараний.

    Со временем моя жизнь превратилась в постоянный страх. Я просыпалась и засыпала с мыслью о дочери. Боялась телефонных звонков. Проверяла, где она находится. Не могла радоваться жизни, потому что всё моё внимание было сосредоточено на её болезни. 

     Когда дочь согласилась поехать в реабилитационный центр, я восприняла это как последнюю надежду. Но очень быстро поняла, что лечение необходимо не только ей. Пока дочь находилась в центре, мне посоветовали посещать собрания Нар-Анона. 

 Друзья, я хочу поделиться своим опытом на тему из ДОСН от 14 апреля "Поколения мучеников".

 Сегодня я знаю про три аспекта о помощи. Прежде чем помочь другому человеку, нужно спросить себя: «Меня просили о помощи? У меня есть возможность (ресурс) эту помощь оказать? Хочу ли я оказать помощь?» На последнем вопросе я постоянно спотыкаюсь, т.к. всегда испытываю чувство вины, если не хочу помогать. Например, в выходной день хочется несколько часов просто полежать и посмотреть телевизор. Вполне безобидное и законное желание отдохнуть после рабочей недели, но меня просят поняньчиться с племянницей… я не хочу помогать … и начинает мучать вина.